Российский телекомментатор Дмитрий Губерниев резко высказался о назначении нового главного тренера в КХЛ и публично не согласился с позицией капитана «Вашингтона» Александра Овечкина.
Поводом для дискуссии стало назначение 41‑летнего канадского специалиста Митча Лава главным тренером клуба КХЛ «Шанхай Дрэгонс». Решение было официально объявлено в субботу, 17 января. До этого Лав работал в системе НХЛ: с 2023 года он входил в тренерский штаб «Вашингтон Кэпиталз» в качестве помощника главного тренера.
Однако карьера канадца в заокеанском клубе завершилась громким скандалом. В сентябре 2025 года «Вашингтон» отстранил Лава от выполнения обязанностей на фоне расследования, связанного с обвинениями в домашнем насилии. Уже в октябре с ним был расторгнут трудовой договор по итогам этого расследования. Именно это прошлое специалиста и вызвало волну обсуждений после его появления в КХЛ.
По информации из окружения клуба, руководство «Шанхай Дрэгонс» перед принятием решения консультировалось с Александром Овечкиным. Лидер «Вашингтона» якобы дал четкий и положительный ответ: если есть шанс получить такого тренера, им следует воспользоваться и не упускать возможность. Эта позиция капитана НХЛ‑клуба была воспринята как фактическое «одобрение» кандидатуры Лава.
На вопрос о том, насколько подобное назначение бьет по репутации лиги, Губерниев отреагировал предельно жестко. Он подчеркнул, что к подобным историям относится крайне отрицательно и лично никогда бы не стал сотрудничать с человеком, на которого легла тень обвинений в домашнем насилии.
«Насколько сильно это бьет по имиджу КХЛ? Об этом нужно спрашивать у владельцев команды. Я бы такого человека, естественно, не позвал. Что мы, помойка, что ли, какая‑то? Каждый раз, когда к нам приходят странные персонажи, у которых были проблемы с законом… С учетом его бэкграунда история выглядит странно. Я бы такого человека на работу не приглашал», — заявил Губерниев.
При этом он подчеркнул, что окончательное решение — прерогатива клуба: «В данном случае все риски берет на себя команда и руководство. Если они так видят — пожалуйста. Своя рука — владыка». По сути, комментатор дал понять, что не собирается никому ничего запрещать, но открыто дистанцируется от подобной кадровой политики.
Высказывание Губерниева высветило сразу несколько болезненных тем: где проходит граница между спортивным прагматизмом и моральной ответственностью, и может ли человек с таким прошлым спокойно продолжать карьеру в другой лиге, пусть и в другой стране. Особенно остро это звучит на фоне того, что в последнее десятилетие мировые лиги — от футбола до баскетбола и хоккея — всё чаще вынуждены реагировать на скандалы, связанные с домашним насилием, и учитывать общественное мнение.
Назначение Лава ставит под удар не только репутацию отдельного клуба, но и общий образ КХЛ как международного турнира, претендующего на высокий статус. Для лиг подобного уровня важен не только спортивный результат, но и то, какие ценности демонстрируются через конкретные кадровые решения. В этом контексте вопрос, озвученный Губерниевым — «что мы, помойка?» — фактически касается не только одной команды, а всей системы управления лигой.
Отдельный пласт дискуссии связан с фигурой самого Овечкина. Его мнение, по сообщениям, сыграло важную роль при выборе тренера. Для многих болельщиков и специалистов это выглядит как конфликт между спортивной логикой и этической стороной вопроса. С одной стороны, Овечкин мог исходить из чисто профессиональной оценки Лава как тренера, с которым он работал в «Вашингтоне». С другой — игнорирование общественного резонанса вокруг обвинений в домашнем насилии неизбежно воспринимается как согласие закрыть глаза на моральную составляющую.
Ситуация с Лавом также поднимает старую дискуссию о том, имеет ли право человек, замешанный в подобного рода скандалах, на «второй шанс» в профессиональном спорте. Одни считают, что до окончательного судебного приговора спортсмен или тренер не может быть автоматически вычеркнут из профессии. Другие настаивают: сама попытка уйти от токсичной повестки, просто сменив лигу или страну, выглядит как стремление отмыть репутацию за счет более лояльного рынка.
КХЛ в данном случае получает репутационный вызов: лига вынуждена балансировать между желанием привлекать иностранных специалистов и необходимостью выстраивать четкую этическую линию. Назначение человека, покинувшего клуб НХЛ после расследования по обвинениям в домашнем насилии, автоматически порождает вопросы: существует ли в лиге единая политика по подобным кейсам, как проводятся проверки кандидатов, и кто несет публичную ответственность за такие решения.
Не менее важно и то, как это воспринимают сами игроки. Для хоккеистов, особенно молодых, тренер — не просто тактик, но и моральный ориентир. Наличие у наставника подобного прошлого может создавать внутренние противоречия в раздевалке: кто‑то будет видеть в нем опытного специалиста, а кто‑то — человека с запятнанной репутацией, которому трудно доверять на личностном уровне.
На уровне имиджа лиги и клуба критика Губерниева бьет в самое болезненное место — в ощущение статуса. Если КХЛ хочет позиционировать себя как сильную и уважаемую лигу, сопоставимую с НХЛ, то превращаться в площадку для тех, кто по тем или иным причинам не может продолжать работу в Северной Америке, крайне рискованно. Отсюда и эмоциональная формулировка телеведущего о «помойке», в которой оказываются все, кого не готовы принять у себя другие.
Показательно, что в своих словах Губерниев развел два уровня ответственности. На личном уровне он заявил, что не стал бы приглашать такого тренера, открыто дистанцируясь от решения «Шанхая». На организационном уровне он признал право клуба действовать по‑своему, хотя и подчеркнул: риски, как репутационные, так и имиджевые, полностью ложатся на руководство.
История с Митчем Лавом, Овечкиным и реакцией Губерниева, по сути, становится тестом для всего российского хоккейного сообщества. От того, как далее будут развиваться события — покажет ли себя Лав исключительно как сильный тренер, всплывут ли новые детали его прошлого, последуют ли новые публичные комментарии от представителей КХЛ, — будет зависеть, останется ли эта история лишь очередной новостной вспышкой или превратится в отправную точку для более серьезного разговора о морали в профессиональном спорте.
В любом случае, резкие слова Дмитрия Губерниева уже зафиксировали важный сигнал: часть спортивного медиаполя в России не готова спокойно воспринимать приход в национальные лиги людей, вокруг которых существуют громкие обвинения в домашнем насилии, независимо от их профессионального уровня и рекомендаций даже столь авторитетных фигур, как Александр Овечкин.