«Молодежка» сделала Ивана Жвакина звездой, но настоящий вызов ждал его далеко не на съемочной площадке, а на льду. В этом сезоне актера пригласили в «Ледниковый период», где ему досталась партнерша уровня, о котором он раньше мог только слышать: Александра Трусова, серебряный призер Олимпийских игр. Для человека, который никогда серьезно не занимался фигурным катанием, это стало одновременно и шансом, и стрессом.
«Фигурное катание придумали инопланетяне»
— Как ты вообще оказался в «Ледниковом периоде»?
— Я давно присматривался к подобным шоу, но относился к этой идее как к чему-то из разряда «классно было бы, но вряд ли». В какой‑то момент агент сказал: «Идет набор, давай попробуем». Обычно кастинг проходит в сентябре, под Новый год все уже снимают. А тут нас стали собирать в декабре, сроки сжались до минимума. На подготовку к съемкам у меня был примерно месяц. При этом базового уровня в фигурном катании у меня не было вообще. После хоккея выйти на лед и попытаться танцевать — это как перелет с Земли на Марс: вроде тоже космос, но мир другой.
Я до сих пор уверен: фигурное катание придумали инопланетяне. Человеку по природе не свойственно нестись по ледяной поверхности на лезвиях и при этом закручивать пируэты, поддержки, шаги. Это противоречит логике тела, но, видимо, именно поэтому и завораживает.
«Серебряный призер ОИ в паре — и поджилки затряслись»
— Что ты знал о Саше Трусовой до проекта?
— Если честно, до этого я не был фанатом трансляций Олимпийских игр, но фамилию Трусовой слышал. Когда мне сказали, что в паре со мной будет серебряный призер Олимпиады, было два чувства. Первое — дикая гордость, потому что работать с такой спортсменкой — честь. Второе — животный страх: Трусова — достояние России. Ты понимаешь, что к тебе приковано внимание ее болельщиков, экспертов, тренеров. Тут уже нельзя спрятаться за «я просто актер».
У меня мелькала мысль: «Может, отказаться, пока не поздно?». Но никаких «дать заднюю» мне не оставили — ни по договоренностям, ни по совести. Я сказал себе: раз вписался — буду работать до упора.
«Она требовательная, но главное, что я от нее услышал: расслабься»
— Ждал от нее жесткости или мягкости?
— Я вообще не строил ожиданий. Пришел на лед, понимая, что мне нужно учиться с нуля и что рядом человек другого масштаба. Познакомились мы довольно спокойно, даже чуть иронично — Саша увидела мой уровень катания, и дальше говорить было особенно не о чем, ха-ха.
— Как ты ее опишешь?
— Саша — человек системы высшего спорта: требовательная, собранная, дисциплинированная. Но при всей строгости она повторяла одну фразу, которая стала для меня ключевой: «Расслабься и получай удовольствие». Это звучит просто, но когда ты чувствуешь себя на льду белой вороной и знаешь, что через пару недель у тебя уже первый номер, расслабиться сложно. Тем не менее я старался слушаться каждое ее замечание, каждым советом дорожил.
«Месяц индивидуальных тренировок — и только потом парная работа»
— Как строился ваш тренировочный процесс?
— Сначала я вообще тренировался один. Мне дали тренера, и мы целый месяц отрабатывали базовую технику: как стоять, как толкаться, как не складываться пополам на каждом повороте. Лишь когда я перестал выглядеть совсем уж беспомощно, мы начали репетировать парные элементы с Сашей.
Мы осторожно вводили новые вещи — сначала на мне все пробовали другие тренеры, потом переносили на нашу пару. Фигурное катание — это еще и математика тела: рост, вес, пропорции. Каждый партнер ощущается по‑разному, и то, что легко делается с одним, с другим может оказаться совсем другим ощущением.
Условие моего участия в проекте с самого начала было жестким: права на ошибку нет. Никаких падений, рисковых трюков «на авось». Так я и прошел все восемь номеров — максимально собрано, без права на фейл.
«Саше нужно было успевать и на лед, и к ребенку»
— Много ли вы общались вне льда?
— На самом деле нет. Все наши разговоры происходили в рамках тренировок. Саша недавно стала мамой, у нее маленький ребенок — полгода, совсем кроха. Она приезжала на каток, отрабатывала тренировки и сразу уезжала домой, потому что там ждали заботы посерьезнее, чем мои переживания. Я это понимал и абсолютно спокойно к этому относился. В такой ситуации у человека приоритеты очевидны: семья, ребенок, а потом уже шоу.
«Скандал из-за пары предложений: слова вырвали из контекста»
— Тем не менее в своем канале ты высказывался, что, по твоему мнению, Саша могла бы тренироваться больше. Это вызвало критику.
— Я даже не представлял, что это так раздуют. Я общался со своей аудиторией, делился эмоциями в моменте. Сказал о том, что переживаю за результат пары и что мне хотелось бы больше совместных тренировок — именно как партнеру, который еще не уверен в себе. Желтая пресса подхватила фразу, выдернула из контекста, подала так, будто я критикую Трусову как профессионала.
Если бы знал, какой хейт это вызовет, я бы ничего не писал. Не потому, что не думаю, а потому что понял, какая ответственность за каждое слово, когда рядом с твоим именем стоит фамилия фигуристки такого уровня.
— Как отреагировала Саша?
— Я сразу с ней поговорил, объяснил, что имел в виду. Это было важно сделать лично, а не через чужие пересказы. Саша прекрасно поняла, что речь шла не о претензиях к ней как спортсменке, а о моей неуверенности в собственных силах и страхе опозорить нашу пару. Она и без этого привыкла к повышенному вниманию, к тому, что каждое ее движение обсуждают. Я видел, как она к этому относится — спокойно, без лишней драмы.
«Перед первым выходом думал только: как бы выжить»
— Что творилось в голове перед твоим первым прокатом?
— Это был чистый, нечеловеческий мандраж. Я стоял за бортом и спрашивал себя: «Что это вообще такое? Как я здесь оказался?». К тому же в шоу есть своя специфика: выпуск выходит раз в неделю, а снимают сразу несколько номеров подряд. Повезло, что на первой съемке у меня был один номер. Потом уже пошли заходы 2-2-3, а в финальном отрезке мы снимались три дня подряд — вот там в голове происходило все, что угодно.
В первом выпуске мне было не до актерства. Все эти «играй, эмоция, включай образ» отлетали на второй план. Я думал только о технике безопасности — своей и партнерши. Главное — никого не уронить, не врезаться и не устроить на льду экшен, которого тут точно не ждут.
«Дыхалки не хватало, а приходилось катиться и катиться»
— Что было тяжелее всего на финише проекта?
— Кардио. Фигурное катание — это бесконечное движение. Ты не можешь остановиться, отдышаться и потом продолжить. Нужно все время катиться, часто на одной ноге, держать ровный корпус, не забывать про музыку, про партнершу, про камеру. Организаторы постоянно добавляли скорость, усложняли поддержки, вводили новые элементы.
Я даже открыл для себя понятие «любимая нога» и «любимый поворот». Почему-то мне легче всего было заходить в элементы налево, а направо — тело сопротивлялось. Мы это старались маскировать хореографией, компоновкой программы.
«Поддержки — это уровень доверия, а не просто трюк»
— Какие элементы казались абсолютно нереальными, а потом вдруг начали получаться?
— В первую очередь — поддержки. Для человека с улицы сам факт, что ты держишь на руках фигуристку, которая при этом вращается, меняет центр тяжести, — уже космос. Вначале я думал: «Это вообще нормально? Я же актер, а не акробат». Но через какое-то время мышцы начали привыкать, тело стало понимать траектории, а Саша — доверять.
Поддержка — это не просто силовой элемент, это состояние полной синхронности. Ты обязан чувствовать партнершу, ее малейшее смещение, ее темп. Если ты на долю секунды потерял концентрацию, вы уже не пара, а два человека, случайно оказавшиеся на льду.
«Тарасова — жесткая, но по делу. Ее критика заставляет расти»
— Как воспринимал комментарии Татьяны Тарасовой и других наставников шоу?
— Отношусь к критике спокойно, но, конечно, когда тебя разбирает по косточкам Татьяна Анатольевна, внутри все сжимается. Это человек-эпоха, и каждое ее слово весит тонну. Она может сказать жестко, без обиняков, но в этом и сила. Для нее важен не твой звездный статус из сериала, а то, как ты работаешь здесь и сейчас.
Иногда было обидно — ты вкалываешь, выходишь на лед, а тебе говорят, что этого мало. Но потом понимаешь: она видит перспективу, она знает, насколько можно выжать из пары даже в рамках телешоу. Ее критика заставляла не обижаться, а выходить на лед еще злее и собраннее.
«Феномен «Спартака» и лед: как одно помогает другому»
— Многие до сих пор ассоциируют тебя с ролями в спортивных проектах, например с хоккеем и «Спартаком». Помог ли этот опыт на льду шоу?
— Хоккейный опыт помог только в одном: я не боялся самого льда. Знал, как он «чувствуется» под коньками, как падать, как вставать. Но дальше начинается та самая пропасть между хоккеем и фигуркой. В хоккее твоя задача — скорость, силовая борьба, тактическое мышление. В фигурном катании — линия, пластика, красота, точность, синхрон. Это разные виды нагрузки, разные задачи.
Что касается «Спартака», тот опыт научил меня работе в команде и умению держать удар общественного внимания. Когда ты играешь героя популярного клуба, ты привыкаешь, что тебя обсуждают, критикуют, сравнивают с реальными спортсменами. Это пригодилось и в «Ледниковом»: здесь тоже огромное внимание публики, да еще и фанаты фигурного катания — очень требовательные.
«Чему научил меня «Ледниковый период»»
После проекта я стал гораздо спокойнее относиться к страху. Понял, что можно выйти на лед, не будучи идеальным, и все равно вырасти за короткое время в разы — если вокруг правильные люди и если ты не жалеешь себя. Я увидел изнутри, какой ценой дается спорт высших достижений таким, как Саша. Это не просто тренировки, это образ жизни, где каждое движение — результат тысяч повторений.
Еще я по‑новому взглянул на зрителя. Люди приходят не только за сложными элементами, но и за эмоцией. Да, я сначала зажимался и думал только о технике. Но в какой‑то момент поймал кайф от того, что можешь не просто «докатиться живым», а действительно рассказать историю номером.
«Трусова — достояние России, и в этом нет пафоса»
Что бы ни говорили в сети, для меня статус Саши — не просто красивая фраза. Она — пример того, как ребенок, потом подросток, потом взрослая спортсменка годами отдает себя льду, ломает стереотипы, рискует, делает то, чего до нее не делали. Работать с таким человеком — привилегия и огромная ответственность.
Трусова — достояние России не только потому, что завоевала медали, а потому что своим характером и трудом показала, как далеко может зайти наш спорт. И если мой небольшой опыт в «Ледниковом периоде» помог кому‑то по‑новому посмотреть на фигурное катание или на нее — значит, все это было не зря.
Планы и выводы
Сейчас я не собираюсь уходить в спорт профессионально — я все-таки актер. Но лед после этого проекта перестал быть для меня чужой территорией. Если появится возможность еще раз выйти в подобном формате, уже буду заходить в это с другим уровнем уверенности.
Главное, что я вынес из «Ледникового периода» и партнерства с Трусовой: не бывает слишком поздно, чтобы попробовать себя в новой дисциплине. Да, будешь падать, да, тебя будут критиковать, возможно, неправильно понимать. Но, пока ты честно работаешь и развиваешься, у тебя всегда есть шанс превратить страх в опыт, а опыт — в результат.