Российский фигурист Петр Гуменник не сможет выйти на Олимпийские игры в Италии с короткой программой под саундтрек из фильма «Дюна». По данным источника, знакомого с деталями подготовки спортсмена, у организаторов не остается времени на полноценную юридическую проверку прав на использование этой музыки, а без такой процедуры композиция допущена быть не может.
Речь идет о прошлогодней короткой программе Гуменника, поставленной под музыку из «Дюны». Она получила признание специалистов и болельщиков, многие связывали с ней потенциально сильное выступление фигуриста на Олимпиаде. Однако теперь этот вариант фактически снят с повестки: программа не пройдет согласование из-за авторско-правовых ограничений и бюрократических сроков.
Источник пояснил, что проблема упирается не в сам художественный замысел или техническую сложность программы, а именно в юридическую сторону: требуются времениемкие процедуры для проверки и оформления прав на использование киносаундтрека в рамках крупного международного турнира. По словам собеседника, этих временных ресурсов сейчас уже нет, поэтому федерации и спортсмену приходится искать другой музыкальный вариант.
Это уже второй случай за короткий срок, когда Петр Гуменник сталкивается с ограничениями по музыкальному материалу. Ранее стало известно, что ему не разрешили использовать музыку из фильма «Парфюмер» для короткой программы на Олимпийских играх по той же причине — из-за позиций правообладателей. Именно под музыку из «Парфюмера» 23-летний спортсмен успешно выступает в текущем сезоне, программа получила завершенный вид, была обкатана на стартах и стала частью его узнаваемого образа на льду.
Мать фигуриста сообщала, что правообладатели отозвали разрешение на использование музыки из «Парфюмера» именно в отношении российского спортсмена. В результате программа, к которой команда шла весь сезон, оказалась под вопросом именно в олимпийском контексте. Теперь становится понятным, что и запасной вариант с «Дюной» не сможет быть реализован на Играх, что еще больше усложняет подготовку.
Для фигуриста это означает необходимость в сжатые сроки либо полностью менять короткую программу, либо радикально перерабатывать уже существующий материал под новую музыку. На элитном уровне фигурного катания подобные изменения — серьезный удар по плану подготовки: хореография, акценты, взаимодействие музыки и технических элементов выстраиваются месяцами и оттачиваются до автоматизма. Замена саундтрека в последний момент несет риски как для качества исполнения, так и для общей уверенности спортсмена.
Ситуация с Гуменником наглядно демонстрирует, насколько жесткими и чувствительными стали вопросы авторских прав в современном спорте. Если еще несколько лет назад многие программы под известные киносаундтреки и популярные композиции проходили согласование в относительно упрощенном режиме, то сейчас федерации и организаторы крупных турниров вынуждены действовать максимально осторожно. Любое выступление транслируется по телевидению и цифровым площадкам, что автоматически превращает использование музыки в коммерческий продукт — а значит, требует отдельного юридического разрешения.
Для фигуристов это создает дополнительный пласт сложности при выборе музыкального материала. Тренерским штабам приходится не только думать о художественной выразительности, ритмике и соответствии стилю спортсмена, но и заранее просчитывать юридическую чистоту саундтрека. Особенно остро это ощущается в олимпийский сезон, когда любые задержки и запреты грозят срывом подготовленного репертуара.
Нередко в таких обстоятельствах тренеры и постановщики обращаются к классической музыке или произведениям, перешедшим в общественное достояние: их проще согласовать, они не требуют сложных переговоров с кинокомпаниями и звукозаписывающими лейблами. Однако фигуралисты и зрители ценят современные саундтреки именно за их кинематографичность, драматургию и узнаваемость. Конфликт между творческой идеей и юридическими барьерами становится все более заметным.
Для Гуменника это еще и психологическое испытание. Спортсмен уже успел создать яркие образы под музыку из «Парфюмера» и «Дюны», привык к определенной эмоциональной линии, ритму, кульминациям. Переключиться на новый материал — значит заново выстраивать внутреннюю историю программы, искать в себе другие эмоции и точки напряжения. В условиях, когда до главного старта цикла остается ограниченное время, такая адаптация требует от фигуриста максимальной собранности и гибкости.
В то же время его ситуация может подтолкнуть тренерский штаб и федерацию к поиску нестандартных решений. Иногда вынужденная смена музыки приводит к рождению еще более сильных программ, если удается найти неожиданный, но точно попадающий в характер спортсмена материал. В фигурном катании нередко случалось, что «запасной» вариант становился визитной карточкой атлета и приносил ему главные победы.
На уровне системы подобные истории, как у Гуменника, становятся сигналом для федераций: работу по согласованию музыки нужно начинать как можно раньше, а в арсенале элитных спортсменов должны быть заранее подготовленные альтернативные программы. Это позволяет избежать ситуаций, когда буквально за несколько месяцев до Олимпиады приходится спешно менять концепцию и ломать выстроенный за сезон рисунок.
Не исключено, что в будущем спортивные организации выработают более прозрачные и понятные механизмы взаимодействия с правообладателями. Речь может идти о рамочных соглашениях, позволяющих спортсменам использовать определенные библиотеки музыки без индивидуальных затяжных согласований. Пока же фигуристы и их команды остаются заложниками сложных и часто непредсказуемых юридических процессов.
В истории Петра Гуменника пересекаются сразу несколько линий: творческая — с яркими постановками под мощные кинематографические саундтреки, спортивная — с подготовкой к Олимпиаде, и юридическая — с жесткими правилами использования интеллектуальной собственности. Итогом этого переплетения стало то, что ни «Парфюмер», ни «Дюна» не прозвучат в его короткой программе на Играх в Италии, а сам спортсмен вынужден адаптировать свои планы к новым ограничениям уже на финишной прямой олимпийского цикла.